И. Ю. Ларионов

ПОНЯТИЕ СВОБОДЫ У ОРИГЕНА В СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ
ОТНОШЕНИЯ ВЕЧНОГО (УМОПОСТИГАЕМОГО)
И ТВАРНОГО (ТЕЛЕСНОГО) МИРОВ

Ориген - ключевая фигура в формировании раннехристианского богословского понятия о человеческой свободе. В сочинениях многих авторов эта проблема была поставлена, однако не обрела отчетливых богословских и философских контуров. Включенный в "Филокалии" отрывок Оригена о свободе из "О началах" - первый образец последовательного рассуждения о проблеме в христианской литературе, авторитетный текст для следующих поколений богословов. Более развернутый анализ дан мыслителем в работе "О молитве". Ориген первым подошел к важным философским импликациям проблемы свободы. Представителей последующих эпох (Афанасий, каппадокийцы и традиция восточного богословия, Августин) нельзя назвать непосредственными его преемниками в вопросе о свободе, но эти авторы фактически реализовывали в своих разработках скрытые интенции Оригена.

Если Ириней Лионский рассматривает свободу в связи с ответственностью, то Климент Александрийский говорит о свободе в связи с преднамеренностью поступка, наличием у субъекта достаточного знания о содержании поступка. У Климента мы находим разрабатываемое многими мыслителями I-III вв. понятие о внутреннем начале человека (logos hegemonikon), противостоящем телу и неразумным порывам души, в сдерживании этих порывов на основании разумного суждения (proairesis) - реализующего собственную свободу. Не углубляясь в вопрос о самодвижении этой основы человеческого существа, Климент приходит к проблеме соотношения логоса человеческого и божественного. В более развернутом и проблемном виде мы находим это учение у Оригена. Подробно рассматривая виды самодвижения в связи с делением души на растительную, страстную и разумную (ex heaut=on, aph` heaut=on, di` haut=on) (De Princ. 3.3; De Orat. 6.1), Ориген подходит к тому же понятию, что и Климент (формулировка Плотина сходна: свобода души принадлежит воле (как ее самодвижение, собственное желание), но сама душа становится свободной только посредством ума) )Enn.6.8.3-8), однако четко разделяет тварную душу и божество. Наиболее важным в данном аспекте является то, что Ориген фактически прочитывает представленную схему в терминах "александрийской картины мира", чрезвычайно близкой неоплатонизму. Душу Ориген представляет как единую умопостигаемую сущность, начало собственного движения и управительницу тела (это учение, несомненно, восходит к Платону). Основной действующей оппозицией можно здесь признать единство/множественность (совершенство/несовершенство; умопостигаемое/телесное; вечное/тварное), притом что свобода (души), фактически, становится тем проблемным понятием, в котором фиксируется трудность объяснения исхождения многого от единого, происхождения совершенного от несовершенного. Проблему свободы, таким образом, можно поставить в один ряд с проблемой воплощения бестелесного. Однако душа оказывается в промежуточном состоянии между многим и единым, что определяет дальнейшее развитие проблематики в русле христианства: признать ли за человеком (его "природой") достаточно способности для реализации божественного замысла, достижения нравственного идеала или же утверждать слабость и тленность человеческой природы и ведущую роль благодати (ср. спор Августина и Пелагия). Важно отметить, что на рассматриваемые "личные" взаимоотношения свободной совершенной единицы - тварной души - и ее творца христианство указывает преимущественно в нравственных категориях. Можно выделить следующие аспекты развития проблемы.

У Оригена впервые поставлена проблема согласования человеческой и божественной свобод при сохранении понятия о боге как (перво)едином и всемогущем. Фактически, Оригену принадлежит классическая формулировка ее решения, которая является скорее ее фиксацией: божество чтобы некоторые события произошли вследствие человеческого существа (οὐχἱ τῆς προγνωσεως τοῦ θεοῦ αἰτίας γινομὲνες τοῖς ἐσομενοις πᾶσι, καὶ ἐξ τοῦ ἐφ' ἡμῖν κατὰ τὴν ὁρμὴν ἡμῶν ἐνεργεθεσομενοις) (De Orat. 6.3; PG.11, 436).

Ириней рассматривал свободу как следствие божественного попустительства, вызванного тем, что сотворенный человек по природе своей слаб и еще должен возрасти до совершенства. У Оригена бог попустительствует потому, что свобода входит в сущностное определение человеческого существа, притом что существо это творится совершенным. Вместе с тем Ориген фиксирует иррациональный характер этой свободы. Однако, признавая ее наличие, он приходит к динамической трактовке души (совершенное, но изменяемое, нравственно упадающее и восстанавливающееся), развитие которой можно предполагать в учении Августина о душе как о воле.

Ориген использует связь свободы и грехопадения для объяснения нынешнего существования телесного иерархически упорядоченного мира в его настоящем виде. Падение свободных духов (καταβολή) как движение от источника бытия является их становлением множественностью, в ходе которого часть из них обретает тело (ср. о падении душ, свободном и отчасти вынужденном самой их природой, и о подчинении низшему как наказании за падение у Плотина) (Enn. 4.8.5; 5.1.1 и др.). Здесь фиксируются нравственные ориентиры развития этой свободы: свободное движение от бога как грехопадение, к богу как восстановление, совершенствование (ср. Августин; у Иринея же совершенная свобода равна совершенному послушанию).

Важным аспектом проблемы становится учение о свободе как определенного рода необходимости (например, бог, фактически, с необходимостью творит души свободными ради их совершенства). Ориген говорит о совершенной свободе, которой обладает в полной мере Христос и праведники, и к которой должен стремиться человек. Она состоит в бесповоротно совершенном выборе (De Princ. 2.6.4-5). По Плотину, свобода тогда подлинна, когда душа имеет целью своего стремления благо, которое есть самая совершенная цель. Одновременно она есть природа самой души, так что душа и есть цель собственного движения. Ум сообразует свою энергию с благом, пребывая в себе самом и утверждает свою свободу. Эта подлинная свобода связана исключительно с бестелесным, ибо, с одной стороны, только оно усматривает благо, а, с другой, всякий исход бестелесного в иное есть связь с необходимостью (Enn.6.8.2-7). При этом свобода и у Оригена, и у Плотина является скорее самодвижением и освобождением. Тем не менее учение о совершенной свободе закладывает основание понятию о внутренней, сущностной свободе, "свободе к".


Игорь Юрьевич - ассистент кафедры философской антропологии философского факультета СПбГУ

©СМУ, 2003 г.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены