Ральф Кедворт
ТРАКТАТ О ВЕЧНОЙ И НЕИЗМЕННОЙ НРАВСТВЕННОСТИ (1731)
КНИГА IV, ГЛАВА I*
Продемонстрировав прежде, что чувства или впечатления, полученные под воздействием телесных объектов, не обладающих душой, не являются интеллектом либо разумом, так что само телесное не познается посредством чувств. Отсюда с необходимостью должно следовать, что знание является внутренней активной энергией самого духа, раскрытием его собственной врожденной силы изнутри, при помощи которой дух овладевает, властвует и распоряжается своими объектами и, таким образом, порождает ясное, блестящее, победоносное и вполне удовлетворяющее ощущение внутри самого себя. В то время как низкие умы полагают, что знание порождается действием чего-либо известного, действующего извне на все познаваемые объекты, следует данную ситуацию рассматривать с точностью до наоборот, и здесь будет уместно представить воззрения Боэция по данному вопросу.
Знание и разум не являются результатом действия силы, действующей извне, но напротив результатом внутренней силы и живости познающего духа. То есть знание — это не впечатление и не аффект от любого внешнего объекта, но активное выражение внутренней силы, живости и мощи духа, проявляющего себя изнутри, а также разумные формы, посредством которых познаются объекты, не суть штампы или отпечатки, пассивно налагае
-190-
мые на душу воздействием извне, но суть идеи, жизненно выдвигаемые или активно выражаемые изнутри.
Посторонняя пассивная сущность, принимающая внешние неупорядоченные формы случайным образом, не способна к знанию, пониманию и суждению о принимаемых ею формах, с необходимостью должна быть чуждой этим формам, не имея внутри себя никаких возможностей, посредством которых она могла бы эти формы познавать. Дух может знать лишь то, что сродни ему, то есть, присутствует в нем и знакомо ему. Когда в толпе человек, оглядываясь, видит многочисленные незнакомые лица, прежде никогда им не виденные и случайно ловит взглядом лицо старого друга или знакомого, о котором он даже не вспоминал долгие годы, этот человек, можно сказать, в данном случае знает одно лишь это лицо, так как его разум не обладает внутренними формами, предвосхищающими любые другие лица, на которые падает его взгляд. Однако лишь только увидел он это единственное лицо, тотчас оживает и вступает в действие прежняя предвосхищающая форма или идея этого лица, хранимая в памяти, которая, так сказать, знакомясь с данной вновь поступившей формой, позволяет человеку вспоминать все. Таким образом, когда посторонние, неизвестные и случайные формы доставляются разуму чувствами, душа не может знать и понимать эти формы, кроме как посредством чего-то уже обитающего в ней, посредством определенного активного предвосхищения либо внутри себя самой, каковое изредка оживляет ее, позволяют познавать либо вступать во взаимодействие.
Это единственное истинное и неослабное чувство, подтверждающее старое утверждение о знании не как о припоминании, существующем в душе ранее в состоянии некоего предсуществования, а как о процессе понимания духом реальности за счет собственной способно-
-191-
сти к предвосхищению чего-то родного и присущего духу изначально, какого-то активного внутреннего действия.
Плотин опровергает это, когда пытается доказать, что непосредственный объект знания и познавательная способность не действуют на сознание на расстоянии, но содержатся и понимаются в самом духе. В противном случае, как мог бы разум знать или судить о том, что объект, который он рассматривает, например, добро, честность, справедливость истинны, если бы понятия эти формировались извне. В этом случае дух не мог бы обладать какой-либо способностью суждения, так как если бы эти понятия формировались извне, то и понятие об истине было бы внешним и не могло бы существовать в духе.
Если бы познание и знание были не более чем внешним аффектом, либо пассивным восприятием внешних случайных форм, то не следует ли предположить наличие разума у зеркал, коль скоро они обладают не менее серьезной познающей способностью при формировании и отражении изображений. Следовательно, смысл сам по себе не является всего-навсего аффектом, а пассивным восприятием души, обладающим определенным количеством жизненной энергии, так как это акт познания, чему душа и все типовые представления о свете, цвете, теплоте обязаны своим существованием. Следовательно, весьма мала достоверность того, что познание есть лишь чистый аффект. Но если бы познание и знание были всего-навсего видами пассивного внешнего восприятия и ничем кроме как чувством или результатом чувственного познания, то о каком разуме можно было бы говорить. Почему тогда дикие животные, обладающие теми же либо даже более тонкими чувствами, что и человек, не обладают также интеллектом, не способны к логике, математике или метафизике, не имеют понятий о морали, боге и религии. Отсюда с необходимостью следует заключить, что помимо чув-
-192-
ственно познаваемых телесных объектов либо пассивного восприятия, в душе присутствует принцип активности или так называемая внутренняя познающая сила, посредством которой становится возможным судить о чувственных данных, полученных извне. Эту силу вынуждены будут признать и те, кто в ином случае считал бы душу сколь угодно пустой. Пока не стоит учитывать того, что они утверждают, так как они впоследствии будут оспаривать и отрицать все то, что отрицаем и мы. Данная врожденная познавательная способность души является ничем иным, как силой, извлекающей идеи и понятия из самих себя. Ибо просто невозможно, чтобы знание находилось вне объективной идеи или понятия, или чтобы интеллект был бы присущ одной способности, а понятие — другой. Невозможно, чтобы знание было активным и располагалось бы внутри, а понятие или объективная идея были бы пассивными и приходили бы извне.
*Перевод с английского яз. А. А. Семенова. Перевод выполнен по изданию Ralph Cudworth. A Treatise Concerning Eternal and Immutable Morality. 1731. Garland Publishing Inc, New York & London, 1976.